editorigpiru


Шварц Елена Семеновна


Previous Entry Share Next Entry
Как сажать оппозиционеров. Советский опыт
editorigpiru

Никогда бы не подумала, что мне придется вставать на защиту Бориса Немцова и... Эдички Лимонова. Ни тот, ни другой никогда не входили в число симпатичных мне политиков. Но 15-суточный срок за т.н. "сопротивление милиции" заставляет меня кое-что напомнить публике. Если вдруг у кого какие сомнени есть на эту тему. Если вдруг кто думает, что их и впрямь "за дело" повязали. За дело, конечно, но только за другое - за несогласие с Кремлем и правительством. Вчера прочла блог Ильи Яшина на Эхо Москвы от 1.01 и особенно меня порадовала часть "В отделении". Сразу вспомнила я рассказ Владимира Малинковича о том, как ему, врачу-радиологу и члену Украинской хельсинкской группы, пытались в 1978 г. "шить дело". Дело с ним, как и с Ильей Яшиным, как и с Лимоновым, как с Немцовым, не клеилось. Однако же 15 суток дать удалось. Не удалось потом уголовку пришить - но это уже по чистой оплошности сотрудников, которые смешную ошибку в украинском языке допустили. Почитайте-ка. Сперва Илью Яшина, а потом  Вл. Малинковича. Я даже цитату для удобство приведу, потому что рассказ Малинковича большой.

"Поскольку за мной была очень плотная слежка, друзья мне сказали, чтобы я хотя бы на полчаса остался после того, как все разойдутся. И все равно через некоторое время Сережа Борщевский вернулся и говорит: я недалеко от вас живу, давайте поедем вместе. И мы поехали с ним вместе, ехали в троллейбусе, о чем-то болтали, вышли из троллейбуса, идем к моему дому, – а мой дом в глубине двора. И он доводит меня до какой-то арки и дальше не идет. И говорит: все, я пойду домой. Только он ушел, я прошел через арку, дошел до своего подъезда, и вдруг из телефонной будки выскакивают два человека и начинают меня бить. Но несильно. А я уже понимаю, что это провокация, и кричу: «Это провокация!» и руки сознательно прячу за спину. А они бьют, провоцируют на драку. Тут же раздается стрельба из пистолета, из кустов выскакивает майор милиции Медведь, который неоднократно меня возил на допросы. С каким-то сержантом хватают нас, ведут куда-то, а он делает вид, что защищает меня защищает от бандитов. Заводят в милицию, записывают, а потом Медведь и говорит мне: «Пойдите возьмите свои вещи, потому что теперь вам конец, пять лет вам обеспечены». И я пошел домой, взял какие-то вещи, написал записочку родным (их не было в Киеве и телефона не было), и меня увели. Посадили меня в камеру, а ночью вызывают и говорят, что по показаниям этих двух людей я, оказывается, их избил, статья такая-то. «Видимо, вы в пьяном виде полезли драться». Но для того, чтобы доказать, что я был пьян,, надо получить соответствующую справку. И они меня сажают в машину и везут на Печерск в какое-то спецотделение, где есть аппарат, определяющий степень опьянения и автоматически выбивающий штамп на документе И вот эта машина бьет штамп: «трезв». Медведь прыгает: как так! Второй раз: «трезв». Несколько раз: «трезв», «трезв», «трезв»… Он с ума сходит, тащит меня назад. Ночью еще несколько раз вытаскивает меня, заставляет писать объяснения. Я пишу как оно есть. На следующий день меня везут в суд и дают 15 суток".
 

И обязательно прочитайте чуть дальше, как НЕ удалось приплести уголовный сюжет. Очень поучительная история.

P.S. И еще из сравнительно недавнего прошлого в связи с нашими нынешними судами вот этот документик вспомнился: К МИРОВОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ (Л. Богораз, П. Литвинов, 11 января 1968 г.) : "Судебный процесс над Галансковым, Гинзбургом, Добровольским и Лашковой, проходящий сейчас в Московском городском суде, совершается с нарушением важнейших советских правовых норм. Судья и прокурор при участии определенного сорта публики превратили судебные заседания в дикое, немыслимое в XX веке издевательство над тремя подсудимыми (Галансковым, Гинзбургом, Лашковой) и свидетелями.
Дело приняло характер известных “процессов над ведьмами” уже на второй день, когда Галансков и Гинзбург, несмотря на год предварительного заключения, несмотря на давление суда, отказались признать возведенные на них голословные обвинения Добровольского, доказывали свою невиновность. Свидетельские показания в пользу Галанскова и Гинзбурга еще более озлобили суд.
Судья и прокурор в течение всего процесса помогают Добровольскому возводить ложные обвинения на Галанскова и Гинзбурга. Адвокатам то и дело не разрешают задавать вопросы, свидетелям не дают давать показания, разоблачающие провокационную роль Добровольского в этом деле.
Судья Миронов ни разу не остановил прокурора — представителя обвинения. Лицам же, представляющим защиту, он позволяет говорить лишь то, что укладывается в заранее намеченную следствием КГБ программу. Когда кто-либо из участников процесса пытается нарушить отрепетированный спектакль, судья кричит: “Ваш вопрос снят!.. Это не имеет отношения к делу!.. Я не разрешаю вам говорить!..” Эти окрики обращены к подсудимым (кроме Добровольского), к их адвокатам, к свидетелям.
Свидетели выходят из зала после допроса — вернее, их выталкивают — в подавленном состоянии, чуть ли не в истерике...." Далее >>>



  • 1

Вот уж кого-кого, но Немцова ну ни сколько не жалко.

Вот уж кого-кого, но Немцова ну нисколько не жалко.

Он несет прямую ответственности за сегодняшнее положение - вместе с другими либералами.

  • 1
?

Log in